Фильм «А зори здесь тихие...» Станислав Ростоцкий посвятил медсестре, которая вынесла его с поля боя. Когда работа над картиной была окончена, режиссер привез свою спасительницу, из-за тяжелой болезни потерявшую зрение, на студию. Два фронтовика сидели рядом, и Станислав Иосифович рассказывал Анне, что происходило на экране...

Повесть Бориса Васильева, напечатанную в журнале «Юность» в 1969 году, прочли миллионы, Юрий Любимов поставил спектакль в Театре на Таганке. Ростоцкий войну знал не по книгам и фильмам, на фронте потерял ногу, передвигался на протезе. Помимо режиссера в съемочной группе было немало фронтовиков, в частности оператор Вячеслав Шумский, художник Сергей Серебренников. Они не только понимали, о чем снимают, но и знали как. Изучая фотопробы молодых актрис, всматривались в каждое лицо: возникнет ли у зрителей доверие?

Приукрашивать не могли, врать не хотели. У Ростоцкого даже возник конфликт с автором повести. Васильев настаивал, чтобы Рита Осянина перед смертью говорила: «Мы не за Беломорско-Балтийский канал имени товарища Сталина воевали, мы за Родину воевали». Ростоцкий наотрез отказался вставлять эту фразу в фильм: «Какой ты, Боря, смелый, батюшки мои - вдруг про это сказал. Но Рита Осянина - комсомолка 42-го года. Ей даже в голову не могло такое прийти».

Рассказывают, что режиссер плакал, когда монтировал фильм: ему было жалко девчонок - нецелованных, недолюбленных, не познавших материнства. Для юных актрис - все, кроме Ольги Остроумовой, снявшейся в его фильме «Доживем до понедельника», дебютантки - он был как отец. Тяготы киноэскпедиции в холодной Карелии делил с ними на равных. Во время съемок сцены переправы через болото, приговаривая: «Баба сеяла горох - ох!», вместе с девушками дубль за дублем погружался в зеленую жижу.

Девочки учились ходить в кирзовых сапогах, простых чулках, гимнастерках, таскать тяжелое оружие. В вещмешках их заставили носить кирпичи, чтобы усталость была настоящей. Тоненькая Елена Драпеко - второкурсница, балетом занималась, на скрипке и рояле играла. Какая из нее дочь лесника? Ростоцкий, увидев первый отснятый материал, от роли Лизы Бричкиной ее отстранил. Спасла Драпеко жена режиссера, актриса Нина Меньшикова.

Елене вытравили брови, нарисовали веснушки, попросили освоить окающий говор. И роль вдруг пошла. Драпеко оказалась еще и с героическим характером. Сцену гибели Лизы снимали в настоящем болоте, без дублера. Станислав Иосифович, правда, хотел было снимать издали, с манекеном, но на экране это выглядело чистой воды липой. С помощью динамита сделали воронку, куда и прыгала актриса.

А зори здесь тихие 1972 старшина девушкиДоговорились, что Лена с криком уходит под воду и сидит там, пока воздуха хватит. А после сигнала рукой ее вытащат. Елена прыгнула и - чтобы «все по правде было» - стала ждать, когда болото над ней сомкнется, затихнет. Но не учла, что зыбкое дно опускается под ее весом. Руки, поднятой из воды, на берегу, естественно, не заметили. Вскоре кто-то в ужасе крикнул: «Мы ее утопили!» Бросили в болото деревянные щиты, доползли до воронки, с трудом в жиже нашли полуживую актрису...

Ольгу Остроумову выкрасили в рыжий цвет, сделали химию - и на экране вместо дерзкой красавицы предстало нелепое существо в мелких кудряшках. Начальство потребовало сменить актрису. Но Ростоцкий распорядился оставить Остроумову в покое, не гримировать: пусть немного загорит, волосы отрастут. Прав оказался - лучшей Женьки не найти.

Молодые, неопытные актрисы так сильно ощущали страдания своих героинь, что дело доходило до вызова «скорой». Играя умирающую Риту Осянину, Ирина Шевчук потеряла сознание. Во время съемок эпизода, когда девушки находят убитую Соню Гурвич, медицинская помощь потребовалась Екатерине Марковой (Галя Четвертак) и Ольге Остроумовой: при виде лежащей в крови и облепленной мухами Ирины Долгановой у девушек случился сердечный приступ. Спустя годы Екатерина Маркова скажет: «Ростоцкий заставил нас поверить в реальность смерти».
http://life-artists.ru/istorija-filma-a ... 1972-goda/